"Не знать истории — значит всегда быть ребенком" (Цицерон)
"Летопись" в Twitter    "Летопись" в Google+   "Летопись" в Контакте            

Чернорабочие смерти: О тех, кто работал в крематории Освенцима
Главная » Статьи » Категория: Новая и Новейшая история 12.09.2014, 20:48 5907 0

Перед лагерем смерти в Аушвице, более известном в отечественной литературе как Освенцим, нацистским руководством была поставлена задача: помочь в решении еврейского вопроса и перейти на принципиально новый вид убийства людей — массовый, безымянный и, в пересчете на один труп, недорогой.

Именно здесь, в Аушвице, догадались о том, что наилучшим оружием такого убийства является химическое: дешевый газ — инсектицид «Циклон А», уже применявшийся в сельском хозяйстве для дезинфекции одежды и помещений и для борьбы со вшивостью, подходил для этого идеально.

После серии «успешных» экспериментов на советских военнопленных и на поляках, проведенных в сентябре 1941 года, в качестве оптимального орудия убийства была признана разновидность «Циклона А», перенацеленная на людей, — газ «Циклон Б» . Для удушения 1000 человек парами содержавшейся в нем синильной кислоты было достаточно всего четырех килограммовых банок!

Этот незримый, без цвета и запаха, газ не знал жалости. Смерть наступала в конвульсиях, людские тела превращались в ярко-розовые, покрытые зелеными пятнами скорченные трупы.

Тут и наступала очередь «зондер-коммандо».

Само по себе это слово означает всего лишь «отряд особого назначения». Но Вторая мировая война привязала его значение к СС и одновременно сузила до нескольких специфических разновидностей. Так, знаменитой была созданная в январе 1942 года «Зондеркоммандо 1005», задача которой заключалась в повсеместном исправлении одной логистической ошибки палачей 1941 года — в уничтожении постфактум следов всех массовых экзекуций, где бы и как бы они ни происходили.

Непосредственно раскапыванием и сжиганием трупов занимались так называемые «лайхен-коммандо», состоявшие, как правило, из советских военнопленных, реже - из самих евреев.

Та же «ошибка» была допущена и в Аушвице-Биркенау, где к тому же из-за высокого уровня грунтовых вод возникла реальная опасность заражения источников питьевой воды трупным ядом. Отсюда и аналогичная потребность — выкопать и сжечь трупы и избавиться от пепла. Тех, кого в Бабьем Яру назвали бы «лайхенкоммандо», здесь называли «зондеркоммандо»: среди них были — буквально единично — и немцы-уголовники, и поляки, и те же советские военнопленные, но подавляющее большинство были евреями — физически крепкими, подобранными из числа тех, кто прошел селекцию.

Их кардинальной особенностью было то, что они совмещали свою деятельность в духе «акции 1005» с другой своей деятельностью, куда более тяжелой и физически, и морально — с ассистированием немцам в массовом, конвейерном убийстве сотен тысяч других евреев и неевреев в газовых камерах, в кремации трупов и в утилизации пепла, золотых зубов и женских волос.

Это они, члены «зондеркоммандо», надевали противогазы и извлекали трупы из газовен, сбрасывали их в костры или загружали в муфели крематориев, ворошили и хоронили пепел, бренный пепел сотен тысяч людей, убитых на этой фабрике смерти. Чрезвычайно желательным для СС было спокойное состояние и поведение жертв перед их умерщвлением. Поэтому к обязанностям «зондеркоммандо» относились и успокоительные мероприятия, или, как сказали бы сейчас, операции прикрытия.

И только само убийство — вбрасывание в камеры ядовитого коагулята — немцы евреям не доверяли и оставляли безоговорочно за собой. Непосредственно палаческую работу выполняли эсэсовцы среднего звена.

Вбрасывая гранулы в газовые камеры, они веселились. Говорили раздевшимся детишкам, чтобы они не забыли взять с собой мыло и чтобы обязательно связали туфельки шнурками. «Камин» — ласковая кличка, данная эсэсовцами крематориям. «Угощайтесь!» или «Жрите!» — кричали они, вбрасывая в «душевые» камеры газ. «Рыбам на корм», — шутили о пепле, загружаемом в грузовики для сбрасывания в Вислу или Солу.

В мае 1942 года в Аушвиц попал Филипп Мюллер, словацкий еврей из городка Серед, по профессии скрипач, один из немногих членов «зондеркоммандо», которым удалось выжить. Своим первым «грехопадением» он называет жадно съеденный хлеб, найденный им в одежде убитых. Когда же ему пришлось трех своих товарищей, еще дышащих, и раздевать и готовить к кремации, он дошел до самого дна отчаяния. Дошел — и остановился: броситься сам в печь он тоже не мог: с трупами да еще с имуществом покойников.

По негласной условленности все съедобное и весь алкоголь, что были среди вещей, доставались «зондеркоммандо», служа серьезной добавкой к их казенному рациону и своеобразной «валютой», весьма котировавшейся во всем лагере, в том числе и у эсэсовцев-вахманов. Что касается денег и ценных вещей, то присваивать их было категорически запрещено — как «зондеркоммандо», так и СС. Тем не менее это происходило, а деньги шли на подкуп СС и на финансирование восстания.

Одно из главных обвинений, выдвигаемых против членов «зондеркоммандо», — это категорическая несовместимость статуса их личности и их работы с универсальным статусом человека. Отсюда другое тяжкое обвинение в их адрес — потеря человеческого облика.

Люси Адельсбергер, узница Аушвица и врач, так характеризовала членов «зондеркоммандо»: «То были уже не человеческие создания, а перекошенные, безумные существа».

А вот свидетельство еще одного специалиста-врача: «Если у них и была склонность, то к нервным нарушениям, так как колоссальной тяжестью для них было осознавать, что их братья, их жены, их родители — вся их раса целиком — мученически погибали здесь. День за днем они брали тысячи тел и своими руками бросали их в печи крематориев. Последствиями этого были тяжелые нервные депрессии и, часто, неврастения».

Так неужели на самом деле ни в ком из них не оставалось ничего человеческого? Были ли среди них нормальные, не озверевшие люди?..

Были! А некоторые всерьез задумывались о сопротивлении и о восстании. Настолько всерьез, что однажды это восстание и в самом деле состоялось. Думается, что именно восстание и все, что с его подготовкой связано, сыграло решающую роль на пути возвращения многих членов «зондеркоммандо» к ментальной и душевной нормальности.

И именно они, «зондер-коммандовцы», оставили — написали и спрятали — самые многочисленные и самые авторитетные свидетельства о том, что и как там происходило на самом деле.

Автор одной из рукописей, найденных в Аушвице, — даян (религиозный судья) Лейб Лангфус. Вместе с женой и сыном он был увезен в Аушвиц в декабре 1942 года. Из примерно 2300 человек селекцию не прошли 1976, в том числе жена Лангфуса Двойра и сын Самуильчик.

В «зондеркоммандо» Лангфус был, по-видимому, наиболее религиозным евреем. Его слово оказывало на часть «зондеркоммандовцев» колоссальное влияние. В атмосфере распада он отстаивал свое достоинство человека, борющегося за то, чтобы сохранить образ и подобие Божие. Лангфус принадлежал к руководству повстанческого движения «зондеркоммандо».

Свою последнюю заметку Лангфус заключает четырьмя короткими фразами и датой — датой своей смерти: «Сейчас мы идем в Зону. 170 еще оставшихся людей. Мы уверены, что они поведут нас на смерть. Они отобрали 30 человек, которые остаются на крематории V. Сегодня 26 ноября 1944 года».

Именно там, возле крематория V, эта рукопись и была обнаружена! Нашел ее возле руин крематория еще в апреле 1945 года Густав Боровчик, впоследствии офицер Польской народной армии. Нашел и, видимо, не зная, что с нею делать, спрятал на чердаке своего дома.

Во второй раз рукопись обнаружил младший брат Густава Боровчика — Войцех. Произошло это в октябре 1970 года, когда после смерти матери он приехал в Освенцим и разбирался в родительском доме со всем его содержимым. На чердаке он и наткнулся на рукопись, написанную непонятными еврейскими буквами. 10 ноября того же года он передал ее в Государственный музей Аушвиц-Биркенау.

Рукопись — это 52 карточки формата 11x17 см, исписанные с обеих сторон. Ряд страниц (особенно в конце) совершенно не читались. У рукописи есть авторское название — Der Geyresh («Гейреш», то есть «Выселение», иначе — «Изгнание», «Депортация»). Судя по сохранившейся нумерации глав, рукопись неполная, хотя пропусков в пагинации страниц нет. Скорее всего, это просто сокращенная версия более обширной рукописи, до нас не дошедшей.

Из рукописи Лангфуса

<.„> Так много людей впихнули, сколько было возможно втолкнуть. Трудно себе представить, что в таком маленьком пространстве может поместиться так много людей. Тех, кто не хотел входить, расстреливали или травили собаками. В течение нескольких часов они могли бы из-за недостатка воздуха задохнуться. Затем двери были плотно закрыты и сквозь маленькое отверстие в крыше пущен газ. Находящиеся внутри люди уже не могли ничего сделать. Они только кричали горькими, жалобными голосами. Некоторые отчаянно кричали, другие судорожно всхлипывали — надо всем стоял жуткий плач.

Некоторые читали «Видуй» или кричали «Шма Исраел». Все рвали на себе волосы, кляня себя за такую наивность, что привела их сюда, за эти закрытые двери. Единственным средством, остававшимся им для того, чтобы сообщить что-то наружу, — криками, рвущимися к небу, — они выражали свой последний протест против этой огромной исторической несправедливости, при которой с абсолютно невиновными людьми поступили так только потому, что хотели таким страшным образом уничтожить сразу все поколение.

Только во имя удовлетворения дикой жадности <...> этих кровожадных бестий, которые не в состоянии испытать раскаяния за проигранное мировое потрясение, которое они вызвали своим безумным темпераментом, и теперь мстят этому слабому беспомощному элементу. И вот они нашли настоящего мнимого виновника, и, чтобы очистить от него мир, совершают чудовищные убийства и жесточайшие преступления. Постепенно голоса слабели, газ заполнял легкие. Наконец все они погибли.

Крики протеста достигали ушей представителей мрачного мира гестапо и СС, собранных здесь со всей Европы и несущих еще больший груз моральной ответственности, нежели их угнетающие людей физически руки.
Таким был конец наших близких — вполне еще работоспособных людей, отказавшихся от сопротивления и тешивших себя надеждой, что они и их семьи будут жить.

Умирая, они падали — из-за сильной тесноты — один на другого, пока не образовывалась куча из пяти или шести слоев, достигавшая одного метра высоты. Матери остывали на земле в сидячем положении, обнимая своих детей, /мужчины умирали, обнимая жен. Часть людей образовала бесформенную массу.

Другие стояли в согнутом положении, нижняя часть тела — стоя, верхняя часть, наоборот, от живота и вверх — в лежачем положении. Некоторые из людей под воздействием газа посинели, другие выглядели абсолютно свежими, как будто заснули.

Места в бункере хватило не всем, и одну часть оставили в деревянном бараке до одиннадцати часов следующего дня. Утром они слышали отчаянные голоса тех, кого уничтожали газом, и сразу поняли, что их ждет.

В течение этой промятой ночи и первой половины дня они наблюдали за всем и испытали самую ужасную боль, какая только возможна на свете. Кто сам этого не пережил, тот не может иметь даже малейшего представления об этом.

Как я позже узнал, моя жена и мой сын находились в этой же группе. Утром появилась зондеркоммандо, которая тогда состояла исключительно из евреев и была поделена на четыре группы. Первая группа шла в бункер, надев на себя газовые маски, и выбрасывала из него мертвые тела. Другая оттаскивала трупы от дверей к рельсам, на которых стояли так называемые лоры — маленькие вагонетки без барьерчиков.

Третьи грузили тела в эти вагонетки и тащили их до того места, где была вырыта огромная, широкая и глубокая яма, со всех сторон обложенная бревнами, деревяшками и целыми деревьями. Туда подливали бензин, и адское пламя вырывалось оттуда <...>. Там стояла четвертая группа и сбрасывала трупы в огонь. А те горели, пока не превращались в золу.

От всего транспорта осталась маленькая куча обгоревших костей, которые отбросили в сторону. Но даже у этого маленького остатка костей не было покоя. Их выбросили из ямы. <...> Они должны были стать пеплом (...) в землю брошены. На поверхности этой площадки посадили зелень, чтобы не осталось ни малейшего признака той человеческой жизни...

Как же велик наш позор! <...>

Перевод Павла Поляна с немецкого перевода, сделанного в то время, когда оригинал на идише хотя бы частично поддавался прочтению.

Полный текст, наряду с остальными дошедшими до нас текстами членов «зондеркоммандо», выходит в ростовском издательстве «Феникс» в книге Павла Поляна «Свитки из пепла. Еврейская «зондеркоммандо» в Аушвице-Биркенау и ее летописцы. — Рукописи, найденные в пепле у печей Освенцима (3. Традовский, Я. Лангфус, 3. Левенталь, X. Герман, М. Наджари и А. Левите)». Книга выпускается в рамках серии «Свитки из пепла: свидетельства о Катастрофе», спонсируемой Российским Еврейским конгрессом.

Исторический журнал "Дилетант"


Освенцим, фашисты, концлагерь


Другие статьи по теме:


Всего комментариев: 0
avatar