"Не знать истории — значит всегда быть ребенком" (Цицерон)
"Летопись" в Twitter    "Летопись" в Google+   "Летопись" в Контакте            

Русская армия на улицах Парижа
Главная » Статьи » Категория: Новая и Новейшая история 17.08.2014, 18:55 3654 1

Однажды, когда Александр I был еще ребенком, на вопрос своей бабушки российской императрицы Екатерины II, что ему больше всего по душе в истории правления Генриха IV, мальчик ответил: «Поступок короля, когда он послал хлеб осажденному Парижу».

Прошло много лет, и он получил возможность продемонстрировать Европе русское благородство и великодушие. Весной 1814 года Александр I на лошади, подаренной ему 6 лет назад Наполеоном, отправился в Париж.

ИСПЫТАНИЕ РУССКИМ ВЕЛИКОДУШИЕМ

200 лет назад, в марте 1814 года, войска союзников начали штурм Парижа, который длился недолго: уже на следующий день столица Франции капитулировала. В 7 часов утра 31 марта 1814 года в город вошли колонны союзных войск во главе с Александром I.

Воспоминания современников позволяют получить точную картину победного шествия. Первыми шли несколько эскадронов кавалерии, затем Александр I в сопровождении прусского короля и австрийского фельдмаршала Карла Шварценберга. За ними двигалась колонна, состоящая из отборной инфантерии, кавалерии и артиллерии императорской гвардии.

Ранним утром парижане узнали о капитуляции, и город охватила паника. Еще свежи были воспоминания о пожаре в Москве в 1812 году, и все ожидали от русских ответных действий. Жители французской столицы готовились бежать, распродавая свое имущество за бесценок. Однако перед торжественным входом русских войск на территорию Франции Александр I принял делегацию мэров Парижа и сообщил им, что берет город под свое покровительство: «Я люблю французов. Я признаю среди них одного лишь врага — Наполеона».

Неудивительно, что после такого заявления русским войскам был оказан восторженный прием со стороны парижан. Конечно, в толпе, встречающей победителей, не обошлось без призывов к сопротивлению союзникам, но они не находили отклика. Один инцидент все же произошел. Михайлов-Данилевский заметил недалеко от императора человека, который поднял ружье, и, бросившись к нему, вырвал оружие из рук, приказав жандармам взять бандита.

Однако Александр несколько раз повторил: «Оставь его, Данилевский, оставь его», — после чего человек скрылся в толпе. Французский историк Луи-Адольф Тьер так писал про Александра: «Он никому не хотел так нравиться, как этим французам, которые побеждали его столько раз. Победить великодушием этот народ — вот к чему он стремился в ту минуту более всего».

Император в присутствии огромного скопления парижан освободил  полторы тысячи французских военнопленных, а также приказал незамедлительно пресекать беспорядки и расправы над бонапартистами, мародерство и грабежи. Когда часть французов попыталась разрушить статую Наполеона, Александр намекнул на то, что это нежелательно, и приставил караул к памятнику. Позднее, в апреле, статуя была аккуратно демонтирована и увезена.

То, что русский император был великолепным дипломатом и человеком с тонким чувством юмора, подтверждает еще один случай. Француз, протиснувшийся сквозь толпу к Александру, воскликнул: «Мы уже давно ждали прибытия Вашего Величества!» На это император ответил: «Я пришел бы к вам ранее, но меня задержала храбрость ваших войск». Его слова, вызвавшие бурю восторга, стали передавать из уст в уста.

Парижане толпились вокруг Александра, целовали все, до чего могли дотянуться, а он терпеливо сносил эти проявления народной любви. Когда какой-то француз выразил свое изумление тем, что император позволяет людям так близко к нему подходить, Александр ответил: «Это обязанность государей».

Русский император стал кумиром француженок, а они, как известно, умеют делать изысканные комплименты. Посетив приют для женщин, лишившихся рассудка из-за любви, Александр спросил директрису, много ли пациенток там проживает, на что получил просто искрометный ответ: «Ваше Величество, до сих пор их было немного, но можно опасаться, что число их возрастет с той минуты, когда Вы вступили в Париж».

Александр I пресекал все случаи мародерства в Париже, но и к недоверию местных жителей относился сурово. «Я вступаю не врагом, а возвращаю вам мир и торговлю», — говорил он. Однажды при посещении одного из музеев он обратил внимание на то, что на некоторых постаментах не было статуй. Поинтересовавшись их судьбой, он услышал ответ начальника музея, что, когда над Парижем нависла опасность оккупации, статуи были отправлены в Орлеан.

«Если бы вы оставили их в Париже, — сказал Александр, — то я уверяю вас, что никто бы к ним не притронулся, но теперь, если казаки их возьмут на дороге, то это будет законная добыча».

Но это было потом, а пока русские войска блистали во всей красе на параде, посвященном взятию Парижа. Части в плохом и потрепанном обмундировании к параду допущены не   были. Обыватели, не без страха ожидавшие встречи со «скифскими варварами», увидели нормальную европейскую армию.

ГУЛЯЙ ДА ПОЙ, КАЗАЧИЙ ДОН!

Среди парижан ходили страшные истории: будто бы русским нравится насиловать женщин, пороть розгами на лютом морозе обнаженных людей и т. д. Но после прокламации Александра, обещавшей защиту и покровительство, все страшилки были тотчас забыты. Народ бросился к границам города, чтобы взглянуть на императора и его армию.

Парижанки проявляли особенный энтузиазм, хватая солдат за руки и даже взбираясь к ним в седло. Казаки брали на руки любопытных мальчишек, сажали на круп лошади и везли по городу, к великой радости ребятишек. Вскоре кавалерия стала представлять собой весьма живописное зрелище, что вызвало улыбку у Александра.

Жена наполеоновского генерала Жюно герцогиня Абрантес вспоминала, как граф Матвей Платов рассказывал ей комичную историю, случившуюся с ним в Шампани. Будучи на постое у одной женщины, у которой была полуторагодовалая дочь, он, очень любивший детей, взял девочку на руки. Мать вдруг заголосила, зарыдала и бросилась к его ногам. Не знавший французского языка, Платов не сразу понял причину истерики и только потом догадался, что женщина просила... не есть ее дочь.

Казачьи полки разбили биваки прямо в городском саду на Елисейских Полях, которые в то время представляли собой густые зеленые рощи. Толпы зевак приходили сюда посмотреть, как казаки жарят мясо, варят на костре суп, спят на остатках сена, которое не съели лошади, используя седло в качестве подушки. Стоит сказать, что расположить казачий лагерь посреди города распорядилось высшее начальство, чтобы исключить возможность мародерства.

Но самое яркое впечатление на парижан произвело то, что казаки превратили гранитные набережные Сены в пляжную зону: купались сами и купали своих коней. Делали они это, как на Дону: либо в нижнем белье, либо нагишом. Изрядно покуролесили казаки в Фонтенбло: в знаменитых прудах дворца переловили и съели всех гигантских карпов, которых разводили здесь с XVI века, со времен Генриха IV.

Жители столицы с изумлением наблюдали, как эти бородатые огромные мужики расхаживают в своих шароварах с лампасами по залам Лувра или объедаются мороженым на бульварах. Тем не менее парижские модники очень скоро отпустили себе бороды «под казаков» и стали носить ножи на широких ремнях, как у казаков.

Несмотря на это, казаки пользовались успехом у женщин, особенно простолюдинок, правда, были они не слишком галантны: тискали изящные ручки парижанок своими медвежьими ручищами, наступали на ноги посетителям Лувра и Папе-Рояля. Вот и приходилось француженкам учить их обхождению.

Говорят, что именно тогда появилось выражение «заниматься любовью а-ля казак», что означало быстроту и натиск. Сами же казаки называли любовные похождения триктрак, таким образом объясняя, что именно им требуется. Французы потешались над привычкой русских есть с хлебом даже вермишелевый суп, а русских, в свою очередь, брала оторопь от лягушачьих лапок в меню парижских ресторанов.

Удивительно, что в момент штурма Парижа на Монмартре продолжали работать кафе, даже во время перестрелки. Посетители  спокойно пили вино и обсуждали шансы противоборствующих сторон. Кстати, когда сопротивление было сломлено, перемирие отмечали здесь же. «Быстро! Быстро!» — торопили официантов казаки, торопясь выпить за свою победу.

С тех пор многие закусочные в Париже называются бистро. Традиция убирать пустую бутылку со стола появилась тогда же. Только причиной было не суеверие, а экономия. Официанты производили расчет клиентов не по количеству заказанных бутылок, а по количеству пустой тары, оставшейся на столе. Казаки быстро сообразили, что, спрятав часть бутылок, можно сэкономить. Отсюда и пошло: оставишь на столе пустую бутылку, денег не будет.

Вот как вспоминал о взятии Парижа генерал Муравьев-Карсский: «К утру лагерь наш был наполнен парижанами, особливо парижанками, которые приходили продавать водку a boire la goutte и промышляли... Наши солдаты скоро стали называть водку берлагутом, полагая, что это слово есть настоящий перевод сивухи на французском языке. Вино красное они называли вайном и говорили, что оно гораздо хуже нашего зелена вина».

На оккупированных территориях в ту пору действовали русские законы и порядки и даже работала русская полиция. Но для наших соотечественников французская единица измерения расстояния была не слишком понятна. Поэтому они перемеряли заново все дороги в верстах и поставили повсюду верстовые столбы.

В составе русской армии были еще азиатские конные полки, которые особенно ужасали чувствительных французов. Французские барышни падали в обморок при виде татарских или калмыцких воинов в кафтанах, шапках, с луками и стрелами. Тем не менее, подшучивая над ними, они называли их «русскими амурами».

В целом у парижан установились дружеские отношения с лохматыми и добродушными «русскими медведями». Вот только русских поражало обилие детей, просивших подаяние на улицах, ведь в России тогда милостыню просили только на паперти, а юношеского нищенства вообще не было.

И только один, но довольно серьезный упрек нашелся в адрес казаков. Они отнимали добро у жителей пригорода, привозили в Париж и продавали на Новом мосту, где устроили базар. При попытках ограбленных вернуть свое имущество дело доходило до драк и скандалов.

ГОСПОДА ОФИЦЕРЫ

Офицеры российской армии с радостью окунулись в светскую жизнь Парижа, кстати сказать, их с удовольствием принимали в аристократических кругах. Но они не гнушались посещать и злачные места столицы: публичные дома и игорные заведения. А все это, как известно, требует немалых денег.

Генерал Милорадович выпросил у царя жалованье на три года вперед, но все проиграл. Однако добывали деньги в Париже запросто. Достаточно было прийти к любому местному банкиру с запиской от командира корпуса, в которой говорилось, что податель сего — человек чести и сумму непременно вернет.

Кроме карт, вина и девушек, у русских офицеров в Париже было еще одно развлечение — посещение салона мадемуазель Ленорман, известной гадалки. Однажды в компании сослуживцев в салон пришел молодой Муравьев-Апостол. Ленорман с готовностью предсказывала офицерам будущее, при этом игнорируя Муравьева-Апостола. Когда он стал настаивать на пророчестве, гадалка произнесла только одну фразу: «Вас повесят!»

На что Муравьев рассмеялся: «Вы ошибаетесь! Я — дворянин, а в России дворян не вешают!» — «Для вас император сделает исключение!» — грустно проговорила Ленорман. Это предсказание долго было предметом для шуток в офицерской среде, однако все полностью сбылось. Вместе с другими декабристами спустя какое-то время Муравьев-Апостол был повешен.

К лету во Франции остался только оккупационный корпус, возглавляемый графом Михаилом Воронцовым, который находился там до 1818 года. Правительство выделило корпусу жалованье за два года службы, так что героям было на что вкусить все радости жизни. И они вкусили... Перед отправкой на родину Воронцов приказал собрать сведения о долгах, оставленных офицерами.

Набралась немаленькая сумма — 1,5 млн рублей ассигнациями. Граф не стал обращаться за помощью к царю, понимая, что Россия находилась в тяжелом финансовом положении. Он продал имение Круглое, доставшееся ему в наследство от тетки Екатерины Дашковой, и, оставшись почти ни с чем, заплатил долг из своего кармана.

Последствия пребывания русских войск в Париже до сих пор не исследованы в полной мере. В те годы подобное путешествие мог себе позволить далеко не каждый русский дворянин. Заграничный поход открыл Францию для тысяч офицеров, не говоря уже о солдатах.

Однажды Наполеон произнес такую фразу: «Дайте мне одних казаков, и я пройду с ними всю Европу». И, похоже, он был прав.


Русская армия, казаки, париж


Другие статьи по теме:


Всего комментариев: 1
avatar
1 mccane • 06:34, 13.08.2015
Вежливость русских в XIX веке
avatar