"Не знать истории — значит всегда быть ребенком" (Цицерон)
"Летопись" в Twitter    "Летопись" в Google+   "Летопись" в Контакте            

Павлик Морозов не был предателем
Главная » Статьи » Категория: История России 22.11.2014, 15:28 7269 1

Имя этого 13-летнего мальчика стало символом дважды. Сначала - символом борьбы пионеров-героев с «контрреволюцией» и «кулачеством». Потом - символом предательства, доносительства и подлости.

Парадокс в том, что ни та, ни другая трактовка не имеют практически никакого отношения к подлинной истории Павлика Морозова. Подростка, который просто заботился о матери и младших братьях и не боялся говорить правду, даже под страхом смерти.

Уральского школьника Павлика Морозова сегодня, как правило, упоминают в юмористическом или осуждающем контексте. Все как бы знают, что он «сдал отца», «написал донос», но при этом никто не помнит подробностей самого дела.

Советская пропаганда мгновенно возвела Павлика на пьедестал как пионера-героя. В новые времена с тем же пылом и той же поспешностью его заклеймили как предателя.

И в том и в другом случае имя мальчика использовалось как политический лозунг. 

Настоящая подоплека тех сентябрьских событий 1932 года давно забыта. Только падкие до сенсаций «разоблачители» периодически пытаются дать новую трактовку старых событий. А ведь было все довольно просто.

Деревенская коррупция

Павлик Морозов родился спустя год после Октябрьского переворота, 14 ноября 1918 года. Его детство пришлось на самое трудное время - первые годы становления советской власти. Самый суровый удар переходного периода - Гражданской войны и последовавшего военного коммунизма - приняли на себя как раз крестьяне.

Наравне со всеми терпели тяготы и жители села Герасимовка Тобольской губернии. Там, в семье председателя местного сельсовета, и появился на свет Павел - старший из пятерых детей Трофима и Татьяны Морозовых. Жили немирно: отец часто поколачивал и мать, и детей. Не потому, что отличался слишком суровым характером, а просто таковы были обычные деревенские нравы того времени.

Но и хорошим человеком Трофима Морозова при всем желании назвать было нельзя. Семью он в итоге бросил и стал жить у своей любовницы по соседству. Причем бить жену и детей не перестал. А свою должность председателя сельсовета активно использовал для личного обогащения. Например, присваивал себе имущество, конфискованное у раскулаченных.

Отдельной статьей дохода у него была выдача нелегальных справок спецпереселенцам. Эта категория граждан появилась в начале 30-х годов, когда «кулаков» и «подкулачников» без суда и следствия отправляли в спецпоселки. Там они должны были жить на положении ссыльных, соблюдая строгий распорядок и работая на лесозаготовке, разработке недр и так далее.

Разумеется, ни о какой свободе перемещения и речи не шло. Покидать спец-поселок можно было только с разрешения коменданта. Некоторые спецпереселенцы пытались сбежать от такой жизни. Но для этого необходима была справка о приписке к какому-нибудь сельсовету. Чтобы у компетентных органов по новому месту жительства не возникало вопросов - откуда прибыл, чем занимался до этого.

Вот этими-то справками и приторговывал Морозов. Причем продолжал это делать даже после того, как в 1931 году его сместили с поста председателя сельсовета. На них он и погорел. Со временем в Герасимовку один за другим стали поступать запросы с различных фабрик и заводов, а также со строительства Магнитогорска. Бдительные руководители производства интересовались: действительно ли прибывшие к ним новые работники проживали ранее в Герасимовке?

Слишком часто стали попадаться спецпереселенцы с фальшивыми справками в кармане. А в ноябре 1931 года на станции Тавда был задержан некий Зворыкин с двумя пустыми бланками, на которых стояли печати герасимовского сельсовета. Сотрудникам милиции он честно признался, что заплатил за них 105 рублей. Спустя несколько дней по делу о поддельных справках были арестованы несколько человек, в том числе и Трофим Морозов.

Вымышленный донос

С этого момента и начинается та самая история Павлика Морозова. Причем начинается сразу с противоречий. Следователь Елизар Шепелев, который впоследствии расследовал убийство мальчика, писал в обвинительном заключении следующее: «Павел Морозов подал заявление в следственные органы 25-го ноября 1931 года». Имеется в виду заявление, в котором Павлик якобы обвинил отца в незаконной деятельности.

Однако много лет спустя Шепелев откровенно признавался в своем интервью: «Не могу понять, с какой стати я все это написал, в деле нет никаких подтверждений, что мальчик обращался в следственные органы и что именно за это его убили. Наверно, я имел в виду, что Павел дал показания судье, когда судили Трофима...»

Не нашла никаких следов показаний Павлика в деле Трофима Морозова и журналист Евгения Медяко-ва, пытавшаяся докопаться до правды в начале 1980-х. Показания его матери имеются, а вот мальчика - нет. Правда, на суде, по-видимому, он все же выступал, но вряд ли сказал что-нибудь новое или ценное. Тем не менее этого хватило для того, чтобы возбудить ненависть к нему у родственников отца. Особенно после того, как суд приговорил Трофима к 10 годам лагерей и отправил его строить Беломорско-Балтийский канал.

Забегая вперед, скажем, что Трофим Морозов не отбыл срок полностью. Он вернулся спустя три года, с орденом за ударный труд. Но к тому времени два его сына - Павел и Федор - были убиты.

Необходимо подчеркнуть, что после ухода Трофима из семьи Павел стал старшим мужчиной в семье. Он заботился о матери и младших братьях, как мог поддерживал хозяйство. И в глазах взрослых именно на нем, а не на Татьяне лежала вся ответственность за «предательство» Трофима. Особенно остро ненавидел Павла его дед Сергей, которого в этом целиком поддерживала супруга -бабка Аксинья (или Ксения).

Другим заклятым врагом был двоюродный брат Данила. Наконец, вовсе не питал к мальчику теплых чувств его крестный отец и муж сестры Трофима Арсений Кулуканов. По одной из версий, его имя Павел упомянул в своей речи на суде, назвав «кулаком». Эти четыре человека и оказались в конце концов на скамье подсудимых как обвиняемые в убийстве Павла и Федора Морозовых.

Обыкновенное зверство

О самом убийстве известно следующее. В первых числах сентября 1932 года Павел и Федор отправились в лес за ягодами. Узнав об этом, Кулуканов уговорил Данилу идти за ними и убить мальчишек. И даже якобы заплатил ему за это 5 рублей. Данила не пошел на преступление один, а отправился за советом к деду Сергею.

Тот спокойно встал и, посмотрев, как сообщник берет нож, сказал: «Идем убивать, смотри не бойся». Павлика и восьмилетнего Федора они нашли довольно быстро. Смертельные удары обоим нанес Данила, но убежать младшему мальчику не дал дед Сергей.

Так как Павел и Федор собирались идти в лес с ночевкой, то хватились их далеко не сразу. Тем более что и мать была в отъезде. Когда Татьяна вернулась в деревню, то узнала, что дети уже третий день не возвращаются. Встревоженная, она подняла народ на поиски, и на следующий день тела зарезанных детей были обнаружены.

Убитая горем мать потом рассказала следователю, что в тот же день на улице она встретила бабку Аксинью, которая со злым смехом сказала ей: «Татьяна, мы тебе наделали мяса, а ты теперь его ешь!»

Следствие довольно быстро нашло убийц. Основными уликами стали хозяйственный нож и окровавленная одежда Данилы, которую Аксинья замочила, но не успела отстирать (поначалу они утверждали, что накануне он резал теленка). Данила свою вину признал практически сразу и полностью. Дед Сергей постоянно менял показания и путался, то признавая, то отрицая совершенное.

Аксинья и Арсений Кулуканов до последнего не сознавались ни в чем. Тем не менее именно Арсений вместе с Данилой получили самую суровую меру наказания - расстрел. Аксинью и Сергея Морозовых ввиду их преклонного возраста (старикам было уже по 80 лет) отправили доживать в тюрьму.

Символ в красном галстуке

На этом бы и закончилась эта, в сущности, простая история бытовой вражды. Если бы за дело не взялась советская пропаганда. Мальчик, убитый родственниками за два неосторожных слова, сказанных на судебном заседании, никому был не нужен. А вот пионер-герой, бесстрашно разоблачавший кулаков с подкулачниками и павший в неравном бою, сюжет что надо. 

Поэтому в первой же заметке на эту тему, опубликованной в газете «Уральский рабочий» 19 ноября 1932 года история Павлика рассказывалась так:

«...И когда дед Паши, Сергей Морозов, укрыл кулацкое имущество, Паша побежал в сельсовет и разоблачил деда. В 1932 г. зимой Паша вывел на свежую воду кулака Силина Арсения, который не выполнил твердого задания, продал кулакам воз картофеля.Осенью раскулаченный Кулуканов украл с сельсоветского поля 16 пудов ржи и опять спрятал их у своего тестя - Сергея Морозова.

Павел снова разоблачил деда и кулака Кулуканова. На собраниях во время сева, в момент хлебозаготовок, всюду активист-пионер Паша Морозов разоблачал запутанные махинации кулаков и подкулачников...»

И без того нелегкая жизнь простого деревенского подростка, брошенного отцом и тянущего на себе воз домашних забот, вдруг превратилась в бесконечный бой с «кулаками и подкулачниками», которые бесконечно проворачивали в маленькой Герасимовке свои «махинации».

Надо ли говорить, что никаких документов, подтверждающих такую активную деятельность «разоблачителя» Павлика Морозова, не существует? Зато именем такого героя уже не стыдно было назвать пионерский отряд. Как и поставить ему памятник.

«Некоторым сейчас Павлик кажется этаким напичканным лозунгами мальчиком в чистенькой пионерской форме. А он из-за бедности нашей эту форму и в глаза не видел, в пионерских парадах не участвовал и портретов Молотова не носил, и "здравицу" вождям не кричал», -вспоминала потом школьная учительница Лариса Исакова, наблюдавшая почти всю историю своими глазами.

Но пропагандистская машина уже работала на полную мощность. О Павлике Морозове писались стихи, книги, пьесы и даже одна опера! О том, что именно и почему случилось в Герасимовке осенью 1932 года, помнили все меньше и меньше людей, а разбираться в деталях и вовсе стремились единицы.

Длинные руки ОГПУ?

Но времена изменились, и маятник качнулся в другую сторону. Столь же мощно и неуправляемо. Люди, жаждавшие правды, стремились разоблачить все мифы советской идеологии. При этом серьезно погружаться в вопрос опять-таки было лень. Очень часто шли по пути наименьшего сопротивления: если что-то было объявлено советским государством хорошим - значит, на самом деле это плохо.

Именно так и получилось с Павликом Морозовым. Грязное клеймо «предателя» было заслужено им ничуть не больше, нежели золотая медаль «героя».

Татьяна Морозова (мать Павлика) с внуком -Павлом Морозовым. Фотография 1979 года.

Под сомнение теперь ставилось все. Таким ли ужасным человеком был Трофим Морозов? Заслуженно ли его отправили в лагерь? Писал или не писал Павлик злосчастный донос на отца? При этом почему-то постоянно упускался самый простой и страшный вопрос: можно ли убивать детей?

При этом в разоблачительном азарте некоторые авторы доходили буквально до абсурда. Писатель Юрий Дружников в 1987 году выпустил в Великобритании книгу с броским названием «Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова». В ней он перевернул всю ситуацию буквально с ног на голову.

По версии Дружникова, Павлик был марионеткой всесильных чекистов, которые стремились устроить показательный процесс с политическим подтекстом. Нужно это было в частности для того, чтобы наконец организовать в Герасимовке колхоз, чему ранее жители села активно сопротивлялись.

Настоящими организаторами и исполнителями убийства автор книги называет помощника уполномоченного ОГПУ Спиридона Карташова и двоюродного брата Павла - Ивана Потупчика, который сотрудничал с органами. Эта версия была многократно подвергнута критике и разобрана буквально по косточкам.

Причем не только отечественными исследователями. Профессор Оксфордского университета Катриона Келли, к примеру, отметила, что Дружников очень выборочно использует материалы официального следствия, признавая подлинными только те, которые укладываются в его теорию.

Несмотря на крайне слабую аргументацию, Дружников тем не менее довольно точно указывает на слабые места в официальной версии следствия. Действительно непонятно, почему убийцы не озаботились тем, чтобы скрыть нож и окровавленную одежду.

Дед Сергей в прошлом служил жандармом, бабка Аксинья когда-то промышляла воровством лошадей. То есть о том, что такое следствие и улики, оба должны были иметь хорошее представление. Тем не менее, арестовать себя они дали удивительно легко и просто.

Однако сколько бы ни перетасовывались документы 80-летней давности, это никак не изменит главного. Два мальчика, Павел и Федор Морозовы, - не герои и не предатели. А несчастные жертвы обстоятельств и лихого времени.

Виктор БАНЕВ


Павлик Морозов




Всего комментариев: 1
avatar
1 sergeyosminin • 06:51, 16.10.2015
Спасибо автору и сайту за попытку объективного взгляда на давнюю трагедию. С позволения автору перепощу данный материал на сайте "Мировой кризис".
С уважением.
avatar